Анна — необычный социальный работник. Каждый день она спешит к тем, кому нужна помощь: приносит продукты, обрабатывает пролежни у лежачих, кормит, делает уборку. Но однажды её помощь потребовалась не подопечным, а близкому человеку — маленькой девочке, троюродной сестре. Анна стала донором, отдав часть себя, чтобы подарить ребенку шанс на жизнь.
Мы поговорили с Анной о том, как решиться на такой шаг, почему социальная работа — это не про деньги, а про сердце, и где найти силы, когда кажется, что помочь уже невозможно.
— Анна Аркадьевна, вы 20 лет проработали в торговле, а потом круто изменили жизнь, уйдя в социальную службу. Почему именно эта работа?
— Знаете, в торговле всё было хорошо, я люблю общаться с людьми. Но в какой-то момент поняла: это не моё. Душа просила другого. Я встретила одноклассницу, она работала соцработником, позвала к себе. И вот уже четыре года я здесь. Всегда была мечта именно помогать. Социальная работа — это ведь не просто обязанности, это терпение, коммуникабельность и, главное, огромное сердце. Без доброты здесь никак.
— Бывает, что подопечные становятся для вас по-настоящему родными?
— У меня много таких! Мы вместе и в будни, и в праздники. Когда в моей жизни случилась эта сложная операция, мне звонили почти все мои подопечные. Или их родственники. Молились за меня, переживали. Когда чувствуешь такую отдачу, понимаешь: ты для них не просто «соцработница», ты — близкий человек.
— Вашей сестре, совсем девочке, потребовалась пересадка печени. Когда вы узнали об этом, какой была ваша первая мысль?
— Я ни секунды не сомневалась. Вообще. Родители девочки не подошли как доноры по показаниям, начали искать среди родни. Моя группа крови совпала. Я сразу сказала: «Конечно, я помогу, лишь бы подошла по здоровью». Родственники даже не верили сначала, не ожидали, что я так быстро соглашусь. А я просто знала: спасти ребенка — это мой долг. Это не обсуждалось.
— Вас пытались отговорить? Ведь это риск, серьезная операция, долгий путь восстановления…
— Были люди, которые спрашивали: «Зачем тебе это? Это опасно, у тебя своя жизнь, возраст уже не тот». Но у меня была какая-то безоговорочная вера, что всё будет хорошо. И у меня, и у неё. Я ехала в клинику с легким сердцем. Знаете, перед операцией я четыре недели ходила в церковь, ставила свечи, просила за врачей. В день отъезда на службу попала, меня даже святой водой окропили. Я чувствовала: я под защитой.
— Операция прошла в ноябре. Помните момент, когда очнулись после наркоза?
— Первые дни были тяжелыми. Трубка в легких мешала дышать, говорить не могла. Нас заставляли ходить через невыносимую боль — чем больше двигаешься, тем быстрее заживает. Я смотрела на других пациентов: те, кто боялся, кто не хотел вставать, восстанавливались дольше, со сложностями. А мы с мамой девочки (она за мной ухаживала в палате) старались всё выполнять.
— Этот опыт пациента как-то изменил ваше отношение к подопечным на работе?
— Очень сильно. Когда ты сам лежишь на спине и не можешь даже повернуться на бок, когда каждый сантиметр тела болит — начинаешь кожей чувствовать то, что испытывают мои бабушки и дедушки после инсультов или травм. Теперь я понимаю их боль не на словах. Это физически и психологически тяжело — зависеть от кого-то. Этот опыт сделал меня еще мягче и внимательнее к ним.
— Как сейчас чувствует себя девочка? Вы стали ближе после того, как буквально поделились с ней жизнью?
— Да, её родители говорят: «Теперь вы не просто сестры, у вас одна печень на двоих». Она сейчас на домашнем обучении, счастливая, восстанавливается. У неё была мечта — прыгать на батутах, ходить на аттракционы, что раньше было запрещено. Теперь это станет возможным. Когда она после операции передала мне: «Мамочка, скажи ей большое-большое спасибо», — это было самое важное. Это и был мой главный подарок.
— Наше интервью называется «Герой нашего времени». А кто герой для вас?
— Мамы. Я насмотрелась в больнице на матерей, которые каждый день совершают подвиг, борясь за своих детей. А в работе — врачи. Это великие люди, которые сражаются за каждую жизнь до конца. Себя я героиней не считаю. Думаю, я просто выполнила своё предназначение на Земле.
— Что в вашей ежедневной работе соцработника остается самым сложным?
— Самое сложное — когда не можешь помочь. Когда видишь, как человек страдает от боли, как угасает. За эти годы у меня уже появилось своё «маленькое кладбище» из тех, кого я провожала в последний путь… Но пока человек жив, самое ценное — это его улыбка и «спасибо» в ответ. Это подпитывает, это дает силы идти дальше.
— Что бы вы сказали тем, кто хочет помочь другому, но боится сделать первый шаг?
— Нечего бояться. Если сердце просит, если есть желание — нужно обязательно делать. Будьте смелее, отзывайтесь на зов души. Добро всегда возвращается.
В марте Анне Аркадьевне исполнится 45 лет. Свой юбилей она встречает с ясным взглядом и осознанием того, что в этом мире стало на одну спасенную жизнь больше.