— Иван Григорьевич, вы посвятили вторую половину жизни Нижнему Тагилу. Как вы пришли к музейному делу?
— В начале было сложно привыкать к новому образу жизни. Когда я оказался в роли директора школы, а затем краеведческого музея, постепенно осознал: музей связан с крупным пластом культурно‑исторического наследия. Это духовное богатство, через которое создаётся уровень нравственного сознания человека. Работать, чтобы этот пласт использовался для воспитания людей, — великое дело.
— Какие трудности вам пришлось преодолеть?
— Памятники истории культуры долгое время были забыты. Нижний провиантский склад — гараж школы, Верхний провиантский склад — гараж горсовета, Господский дом, дом Худояровых, дом писателя Бондина — всё это воспринималось как коммуналки, гаражи, черно‑грязное дно. Поднять этот пласт, раскрыть его, сделать достоянием народа — задача, требующая от музейных сотрудников быть бойцами бастиона культурного наследия.
— Как удалось добиться поддержки?
— Сначала у всех было понятие, что это не памятники города. Но на основе разработанных нами научных обоснований целесообразности их музеефикации руководство города стало не просто союзниками, а единомышленниками. Директора крупных промышленных предприятий выделяли рабочую силу, оборудование, специалистов. Это была народная стройка, а музей выступал организатором. Постепенно мы восстановили и музеефицировали эти памятники.
— Что стало результатом?
— Сегодня это крупный комплекс — музей‑заповедник государственного значения с мировой известностью. Специалисты Международного комитета по сохранению индустриального наследия Европы провели здесь конференцию, изучая наш опыт. Раньше культура была доступна всем: детский билет — 5 копеек, студенческий — 15 копеек, взрослый — 50 копеек. Профсоюзы заключали договоры с музеем и оплачивали культурные походы. Надо и сейчас стремиться к доступности истории и искусству.
— Какая ваша главная задача сегодня?
— Мы открыли первый в мире музей‑завод, сохранили историю уральского металлургического прогресса. Но где горняки? В городе нет музея шахтёров. Шахта «Магнитная» сейчас остановлена, её собственник — частное лицо. Ему проще затопить шахту, чем сохранять. Я ставлю вопрос о музеефикации шахты, о постановке её на учёт как памятника. Это обяжет собственника не допускать разрушения. Я уже получил письменные решения, одобряющие моё предложение, от Совета почётных граждан, Общественной палаты, городского совета ветеранов. Теперь нужно, чтобы городские власти начали юридический процесс, включая шахты в историческое наследие города.
— В чём секрет вашей бодрости и активности в 100 лет?
— Я сейчас заканчиваю книгу «Социализм — моя эпоха». Её главный принцип — социальная справедливость. Тот общественный строй давал возможность культурного и образовательного роста всего народа на бесплатной основе: бесплатное обучение, лечение, культурная революция. Служба этому обществу, укрепление общества социальной справедливости была моей идеей. Поэтому я работал с полной отдачей.
Я с детства «красный». В четвёртом классе мы смотрели фильм «Чапаев», и все мы подскакивали, восторгались. Играли в войну — делились на белых и красных. Наше родовое почитание, отец жены был матросом на «Авроре», участником штурма Зимнего дворца, в годы войны оставлен на оккупированной территории для диверсионной борьбы. Его схватили бандеровцы. На допросе в гестапо ему задали вопрос: «Почему вы молчите?» Он ответил: «Пусть он посмотрит фильм «Мы из Кронштадта», и всё ему будет известно». Такие дела делали нас красными. Я сегодня считаю себя гражданином России, но сохранившим гордость за Страну Советов. Вот в чём моя идея.
